Страна, которая не пила своё вино

Россия получила земли, где вообще может расти виноград для вина, совсем недавно. Крым вошёл в состав империи в 1783 году, Восточная Грузия в 1801-м, Бессарабия в 1812-м. До этого вина в стране своего почти не было. Пили мёд, пиво, позже водку.

Самое интересное начинается дальше. Больше всего вина в империи делали в Грузии, но делали для себя. Закопали квеври, весной открыли, налили в рог, сели за стол. Никто не собирался это продавать, строить торговлю, везти в Петербург. Объёмы были огромные, но на рынке их не было видно.

В Крыму после присоединения появились дворцы, дачи, набережные. Был шик, но не было производства. Хозяева выписывали французов, как сегодня московские рестораторы выписывают шефов. Приезжали чаще всего те, кто не прижился дома и старался прежде всего угодить барину. Шедевры случались, но единично. Настоящий центр компетенции был в Одессе, где жили колонисты из Германии и Швейцарии и работали институты. Там пытались делать вино для рынка, а не для красоты.

Итог простой. Почти всё вино на столах тех, кто в России вообще пил вино, было иностранным. А пили его люди небедные. Простой народ вино не пил никогда.

Потом пришла филлоксера. Европа уже знала, как с ней бороться: прививать лозу на устойчивый подвой. У нас ещё десятилетиями пытались спастись карантинами и химией. Затем фальсификат конца XIX века, разбавленное вино в бочках, государственная монополия на алкоголь при Витте. Затем революция, и большинство людей, которые понимали вино, уехали.

Всё это хорошо описал американский историк Стивен Биттнер в книге «Whites and Reds». Он потратил полжизни на историю вина в империи и СССР. Я прочитал её и получил подтверждение тому, что раньше понимал интуитивно: вино в России всегда было знаком «европейскости» узкого круга. Массе оно было чуждо.

Зачем я это рассказываю. Когда мы удивляемся, почему россияне мало пьют вино и плохо в нём разбираются, ответ лежит в этих двухстах годах. У нас нет поколений, которые выросли с вином за столом. Мы не возрождаем традицию. Мы её создаём почти с нуля.

Это не повод опускать руки. Наоборот: так честнее. Когда понимаешь, откуда идёшь, проще понять, сколько ещё предстоит пройти.