Задача была напоить страну. И её решили

После войны партия поставила цель: каждому жителю столько-то бутылок игристого и столько-то литров вина в год. Засадили виноградниками огромные площади. Разработали нормы, ГОСТы, поточные линии. Фролов-Багреев придумал непрерывный способ производства игристого, чтобы делать его быстрее и больше. Страну напоили. С точки зрения той цели всё сработало.

У меня большая библиотека советских книг по виноделию. И в ней хорошо виден перелом примерно 1955 года. До него книги про классику: скрупулёзность, внимание к винограду, к деталям. После — про объём, поток, удешевление, простоту. Меняются селекция, технология, оборудование. Видно, как отрасль разворачивается к другой цели.

Есть и чисто техническая причина, почему советская страна пила портвейны и креплёное. Чтобы делать хорошее сухое вино, нужна нержавеющая сталь. В СССР она была дорогой и дефицитной. Ёмкости делали из чёрного металла и покрывали изнутри эмалью, как кастрюлю. Кто-то уронил молоток, эмаль откололась, и починить это уже невозможно. Вино, которое касается чёрного металла, сразу окисляется и портится.

В таких условиях делать сухое вино почти бесполезно. А креплёное делать просто: отжал виноград, добавил спирт, и вину уже ничего не страшно. Ни оборудования не нужно, ни технологии. Это не злой умысел и не лень. Это логичный ответ на те условия.

Самое неприятное: эти ёмкости работают до сих пор. Я знаю хозяйства, где их используют, и белые вина там всегда пахнут железом и окислены. Можно определить, на чём вино сделано, просто попробовав его.

Что из этого следует для нас сегодня. Советская отрасль оставила не только виноградники и заводы. Она оставила привычки, вкусы, стандарты и людей, которых учили решать задачу объёма. Многие решения, которые кажутся странными, оттуда.

Поэтому, когда я вижу, что кто-то делает вино «как положено по ГОСТу», я всегда спрашиваю: а какая у тебя цель? Если ты хочешь дёшево и много, всё правильно. Если хочешь интересное вино, придётся учиться заново